Распятие. Мозаика монастыря Осиас Лукас

Церковь снова приводит нас на богослужение Страстей Христовых. Стоя в полумраке храма, вслушиваясь в евангельское повествование, мы вновь оказываемся там же, где два тысячелетия назад стояли враги и ученики Христовы. Мы снова стоим перед Крестом.

И каждый раз, когда мы приближаемся к Распятому, наш ум, привыкший все анализировать, взвешивать и объяснять, оказывается в тупике. Преподобный Максим Исповедник, этот великий богослов и подвижник, размышляет о Кресте как о Тайне всех тайн; пишет, что в нём сосредоточено всё: всё ведение, всё спасение, вся полнота Божественного замысла:

«Тот, кто познает тайну креста и гроба, познает также существенный смысл всех вещей… Тот, кто проникнет ещё глубже креста и гроба, и будет посвящён в тайну воскресения, познает конечную цель, ради которой Бог создал все вещи изначала»^[1].

Но обратите внимание: Тайна – это не загадка и не проблема. Загадку можно разгадать, проблему – решить тем или иным рациональным образом. Тайна же – это то, что бесконечно превышает способности нашего рассудка. Она по определению сверхразумна. Тайна – это то, перед чем разум оказывается перед выбором: или смириться, распяв веру в себя, осознав свои пределы, или возгордится, отринув само существование тайны.

И действительно, когда мы вглядываемся в Крест, наш разум содрогается, натыкаясь на четыре непостижимых перекладины, из которых сложено это мистическое Знамение.

Первая перекладина: Тайна беззакония

Апостол Павел говорит: «Ибо тайна беззакония уже в действии» (2 Фес. 2: 7). Где же эта тайна явила себя в полноте? На Кресте. Мы видим не просто жестокость, не просто злодеяние, не просто ещё одну историческую трагедию. Мы видим невозможное и невместимое: тварь восстает на Творца. Люди, созданные Им из праха, оживленные Его дыханием, питаемые Его милостью, охраняемые и сохраняемые Его Промыслом – убивают своего Бога. Убивают позорно, мучительно, издевательски, упоённо, безумно, самоубийственно.

Мы видим невозможное и невместимое: тварь восстает на Творца

Как это уложить в голове? Как вместить в сердце? Стоя у подножия Креста, мы вынуждены признать, что зло – это не просто нарушение неких нравственных правил, не просто ошибка ума и воли. Зло – это метафизическое самоубийство духа, вопиющее безумие, когда человек посягает на свой Первообраз, а значит и на самого себя. Господь явил людям Человека, настоящего, каким он должен быть по изначальному творческому замыслу. Люди же, за редким исключением, не только не захотели на него посмотреть и постараться уподобиться Ему, но сделали всё, чтобы убрать Его с глаз долой, вычеркнуть Его из своих лукавых сердец.

Пророк Исаия восклицал: «Он был изъязвлен за грехи наши и мучим за беззакония наши» (Ис. 53: 5). Как мне вместить, что эти грехи и беззакония – мои собственные; что все они становятся орудиями казни Безгрешного и Всесвятого? Оказывается, и я, согрешая, кричу вместе с толпой: «Распни! Распни Его!», и я бью и издеваюсь над Спасителем, и я прибивают Его руки и ноги ко Кресту. По правде, на Его месте должен быть я: я должен страдать и мучиться за свои грехи. Но за меня распинается Он, совершенно безгрешный и праведный. Как? Почему? Зачем? Разум отступает в бессилии понять и объяснить. Здесь остаётся только покаянное молчание.

Вторая перекладина: Тайна Любви

И здесь же, на том же самом месте, перед нами открывается противоположная бездна – бездна любви Божией. Апостол говорит:

«Любовь познали мы в том, что Он положил за нас душу Свою» (1 Ин. 3: 16).

Всемогущий Бог, Который одним словом мог бы уничтожить вселенную и создать её заново, становится Человеком, одним из нас. Всеведущий Бог, Который от века знает жизни всех людей, всю мою жизнь со всеми её желаниями, мыслями, чувствами, устремлениями, грехами, восходит ради меня, ради каждого человека без исключения на Крест.

Он знал, что из всего человечества с Ним останется лишь «малое стадо» (Лк. 12: 32). Так было в начале во время Его земной жизни и так будет до конца истории. Большая часть человечества равнодушно пройдёт мимо, предпочтя не заметить Христа. Многие раз и навсегда искренне отвергнут Его. Многие из уверовавших предадут и отрекутся впоследствии. И все же, зная это, Он идёт ради всех людей, верных и неверных, на Крест. Зачем такая «бессмысленная» чрезмерная жертва?

С одной стороны – мы, немощные, слабые, изменчивые, осквернённые грехами люди. С другой – Всесовершенный Всесвятой Бог. Мы и Он несопоставимы, безмерно далеки друг от друга. Между нами пропасть, бесконечное метафизическое и духовно-нравственное расстояние. Однако Он преодолевает эту пропасть, перекидывая через нее Свой Крест. «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного» (Ин. 3: 16). Как это согласовать? Как объяснить, что Царь идет на смерть за бунтовщиков, за Своих гонителей и распинателей, зная, что большинство из них даже не осознают этой Жертвы? Не знаю. Это тайна, перед которой мы можем только пасть ниц.

Единственное объяснение, которое нам открыто: «Бог есть Любовь» (1 Ин. 4: 16). Всё, что Он делает, – выражение Отеческой Любви к людям и всему творению. Любовь же не знает меры, не знает расчёта, не признаёт никаких ограничений, никаких внешних причин, целей и смыслов, кроме Самой Себя. Любовь любит из-за любви, любовью и ради любви, из-за самой себя, сама собой и ради самой себя, всегда и везде, по отношению ко всем и вся. Любовь есть абсолютный самодостаточный дар милости.

Третья перекладина: Тайна свободы

Крест ставит нас в тупик еще перед одной тайной, не разрешаемой философскими методами. Это тайна двух свобод, сталкивающихся и пересекающихся в одной точке.

С одной стороны – свобода человеческая. Свобода, которой нас одарил Сам Бог. И этой свободой люди творят самое страшное – богоубийство. Пилат умывает руки, толпа выбирает Варавву, первосвященники вместе с иудейской толпой требуют казни. С другой стороны – свобода Самого Христа. Спаситель свидетельствует:

«Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее. Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее» (Ин. 10: 17–18).

Бог – источник свободы. И Он проявляет эту Свою божественную свободу в предельном самоумалении – кеносисе. Он позволяет Себе быть преданным, оболганным, неправедно осуждённым, избитым, распятым нами, людьми. Он не посягает на злую волю Своих палачей, но и не отступает от Отчего замысла спасения.

Воля человеческая, злая и слепая, и воля Божественная, любящая и всеблагая, сошлись и пересеклись в акте Распятия

Воля человеческая, злая и слепая, и воля Божественная, любящая и всеблагая, сошлись и пересеклись в акте Распятия: свобода Богочеловеческая и свобода человеческая образовали Крест – страшную тайну нашего спасения. В крестном парадоксе соединения двух враждебных свобод раскрывается, что истинная свобода – не в гордом своеволии, а в послушной любви, которая «долготерпит, милосердствует, не ищет своего» (1 Кор. 13: 4–5).

Разум и сердце вновь оказываются перед судьбоносным выбором – выбором свободы: смириться перед Богом, ближними и вслед за Христом взойти на свою Голгофу или возгордиться, став мучителем и палачом как Господа, так и своих ближних.

Четвертая перекладина: Тайна Жизни из Смерти

И наконец, самое непостижимое. Самый главный плод Креста – Воскресение. Когда мы это осознаем, недоумение наше достигает предела. Церковь поет: «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и Святое Воскресение Твое славим». Но как это возможно? Как орудие позорнейшей казни стало источником жизни?

В мироздании, поврежденном грехом, действует закон смерти: «Возмездие за грех – смерть» (Рим. 6: 23). Но на Кресте Сам Бог входит в эту смерть, чтобы изнутри разрушить её. «Смертью смерть поправ» – слова, повторяемые на каждой Пасхальной утрени. Это абсолютное логическое противоречие. Из проклятия рождается благословение, из предельной степени унижения проистекает слава, из смерти – жизнь. Как из противоположного рождается противоположное?

Это немыслимо, но это так. Это непонятно, но это истинно. Господь добровольно принимает позорную и мучительную смерть на Кресте, чтобы её победить Своим воскресением, победить не только для себя, но и для всех людей, для всего мира.

Плод сораспятого ума

Когда мы молитвенно предстоим Кресту, сопереживая страданиям и смерти Спасителя, происходит наше духовное сораспятие Ему. При этом сораспинается не только наша воля, наши чувства, наше сердце, но и наш ум. Ум умирает для мирского мышления, чтобы воскреснуть для веры. Распятие Христово невозможно понять, разложив по полочкам рациональных категорий существенного и несущественного, причин и следствий, необходимости и случайности. Распятие можно только принять верой или отвергнуть неверием. У Креста можно или благоговейно молится, или насмехаться и проклинать.

Вера – вот всё, что остаётся разуму, осознавшему своё бессилие перед Тайной Креста

Вера – вот всё, что остаётся разуму, осознавшему своё бессилие перед Тайной Креста. Вера – не интеллектуальное согласие с догматом, но смиренно-благоговейное и благодарное стояние перед Крестом. Вера – действие сораспятого Христу ума и сердца, смирившегося и кающегося перед Ним ума и сердца, послушного Ему ума и сердца, возлюбившего Его ума и сердца, благодарящего и радующегося о Нём ума и сердца.

«Слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, – сила Божия» (1 Кор. 1: 18).

***

Когда мы вновь участвуем в службе, посвящённой Кресту, мы не решаем теологическую задачу. Мы стоим у подножия Древа – Древа познания добра и зла, Древа свободы, Древа смерти и жизни, Древа веры и Древа любви. Все вызовы и все ответы, вся правда и вся ложь, всё добро и зло, вся жизнь и смерть сошлись в этом Древе, вернее, в висящем на нём Богочеловеке Иисусе Христе.

В стоянии перед Ним умолкает всякое мирское мудрование, ибо здесь – Сама живая и воплощённая «Божия Сила и Божия Премудрость» (1 Кор. 1: 24). Крест – это мост, перекинутый через пропасть между Небом и землей; тот прямой и узкий путь, который приводит нас к Распятому и Воскресшему. Не пытайтесь понять его умом – поклонитесь ему сердцем, всем своим существом.

Здесь, на Голгофе, решается судьба каждого из нас: либо мы, подобно разбойнику благоразумному, входим в Тайну Креста через покаяние и получаем вечноблаженную жизнь, либо, подобно разбойнику безумному, отвергаем Крест в самоубийственном бунте лукавой гордыни.

Одной из главных задач Великого поста является сораспятие Христу через распятие не только своих страстей, но всего образа мысли и жизни

Тайна Креста должна стать тайной нашей личной духовной жизни. Одной из главных задач Великого поста и Страстной седмицы, как и всей нашей христианской аскезы, является сораспятие Христу через распятие не только своих греховных страстей, но всего своего образа мысли и жизни, всего своего быта, времяпрепровождения, общения с людьми, всего своего внутреннего содержания и внешнего выражения. Сораспять себя Христу – значит полюбить людей так, как Он возлюбил нас (см.: Ин. 13: 34) – без меры и без остатка, всецело и навсегда.