Сретение Господне. Елисаветградское Евангелие. Конец XVI в.Встреча как начало всего
Христианство – это не просто система запретов или собрание нравственных правил. Христианство – это история Встречи. Встречи Бога и человека.
Если из нашей жизни убрать личную встречу с Богом, религия превращается в музей
Мы часто воспринимаем веру как некий культурный фон или привычку. Но если из нашей жизни убрать личную встречу с Богом, религия превращается в музей. Можно всю жизнь ходить по этому музею, так и не познав Господа. А ведь без встречи нет общения, а без общения нет жизни вечной, нет того, что святые отцы называют «обожением». Апостол Павел говорит, что мы теперь «не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу» (Еф. 2, 19). Но стать «своим» можно только тогда, когда тебя встретили и приняли. Сретенье – это день, когда дверь распахивается настежь.
Закон Моисеев предписывал: «Освяти Мне каждого первенца… разверзающего ложесна» (Исх. 13, 2). В этом ветхозаветном законе уже теплилась надежда на встречу. Но тогда, в Ветхом Завете, за первенца платили выкуп, ибо прямое предстояние было еще невозможно. Ныне же Сам Сын сделался нашим Выкупом, нашей Жертвой.
Пост как эхо Сретенья
В этом году праздник Сретенья Господня совпал с дыханием приближающегося Великого поста. И это совпадение не хронологическое, а промыслительное.
Вслушаемся в чтения и песнопения подготовительных недель. Притча о мытаре и фарисее – это встреча двух взрослых людей с Богом в молитве. Один встретил себя, другой встретил Творца. Фарисей «молился сам в себе», перечисляя заслуги, и ушел лишь более утвердившись в своей гордыне. Мытарь же «не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! будь милостив ко мне, грешнику!» (Лк. 18, 13–14). Сей пошел оправданным. Встреча состоялась там, где рухнула самоуверенность.
Притча о блудном сыне – это встреча после долгой разлуки, когда «отец увидел его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его» (Лк. 15, 20). Бог не ждет, пока мы дойдем до порога – Он бежит навстречу, забыв о царском достоинстве.
Бог не ждет, пока мы дойдем до порога – Он бежит навстречу, забыв о царском достоинстве
И, наконец, Страшный суд. Как часто мы боимся этого названия! Но это не «приговор» в юридическом смысле. Страшный суд – это последняя, решающая встреча. Апостол Павел пишет: «Всем нам должно явиться пред судилище Христово» (2 Кор. 5, 10). Явиться – значит быть явленным, открытым. Та точка, где мы уже не сможем убежать от Любви и спрятаться в кусты, как Адам. Итог жизни – это ответ на вопрос: хотели ли мы этой встречи или всю жизнь от нее бегали?
Условия встречи: одни на всех
Задумаемся об условиях этой встречи. Со стороны Бога их нет. Бог не ставит условий. Он не говорит: «Сначала исправься, а потом Я на тебя посмотрю». Через пророка Исаию Господь взывает:
«Изливал Я душу Мою весь день, и простирал руки Мои к народу непокорному» (Ис. 65, 2).
Он – Любовь, которая жаждет быть принятой. Он – Тот, кто всегда на одном и том же месте, в ожидании, когда мы соизволим прийти в себя.
Он – Тот, кто всегда на одном и том же месте, в ожидании, когда мы соизволим прийти в себя
Проблема в нас. Мы непостоянны. Бог верен Себе, даже когда мы Ему не верны:
«Если мы неверны, Он пребывает верен, ибо Себя отречься не может» (2 Тим. 2, 13).
А мы то открываем дверь, то снова запираем ее на засовы греха. И главный засов – это гордыня. Ее оружие – лицемерие, осуждение ближнего, непрощение. Соломон свидетельствует:
«Гордость человека унижает его, а смиренный духом приобретает честь» (Притч. 29, 23).
Грех – это всегда расставание. И мы уходим не потому, что Бог нас выгнал, а потому что нам кажется, что вдали от Отца – «лучше» и «свободнее» для нашего самолюбия.
Бог, Которого можно взять на руки
Но Сретенье – это особая, ни на что не похожая встреча. До этого момента мир уже видел Бога. Пастухи видели Его в пещере, волхвы припадали к ногам Младенца, ведомые звездой. Люди приходили к Нему, чтобы поклониться.
Но здесь, в Иерусалимском храме, происходит нечто уникальное. Богомладенец Сам выходит навстречу к людям. Он даже не идет Сам – Его приносят на руках, чтобы «представить пред Господа» (Лк. 2, 22), исполняя закон: «Всякий младенец мужеского пола, разверзающий ложесна, должен быть посвящен Господу» (Исх. 13, 2; Лк. 2, 23).
И встречают Его не Первосвященники и Цари, а двое стариков – Симеон и Анна. Те, кто всю жизнь ждал.
Господь приходит к нам не в силе и славе, которые испепеляют грешника, а в образе уязвимого Ребенка. Почему? Потому что ребенок не вызывает страха и желания обороняться. Он Сам сказал впоследствии:
«Кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает» (Мф. 18, 5).
Ребенок взывает к умилению и любви. Господь как будто говорит каждому холодному сердцу: «Не бойся Меня. Возьми Меня на руки. Я беззащитен, Я тебе доверяю».
Кто не умилится, глядя на младенца? Кто не растопит свою черствость, беря на руки теплое, живое дыхание? Сретенье – это попытка Бога растопить лед человеческой злобы чистой детской улыбкой.
Конец дистанции
В Ветхом Завете между Богом и человеком была дистанция. Бог – Творец, Законодатель, Судия. Человек – творение, должник, подсудимый. Это правильная, священная дистанция. О ней говорит мытарь, не смеющий поднять глаз. О ней помнит блудный сын, готовый быть наемником. Пророк Исаия, увидев Господа на престоле, воскликнул: «Горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами… и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа» (Ис. 6, 5). Встреча с Богом в Ветхом Завете – это трепет и страх.
Но в Сретенье дистанция исчезает. Бог не просто «снисходит» к уровню человека. В Рождестве Он становится Человеком. А в Сретенье Он отдает Себя в руки старику Симеону, а через него – каждому из нас. Это Тот, о Ком сказано: «Он, будучи образом Божиим, уничижил Себя Самого, приняв образ раба» (Флп. 2, 6–7). Дистанция упразднена. Умаление (кенозис) достигает предела.
Это невозможно выразить словами. Это тайна, от которой трепещут сердца. Мы привыкли к иерархии: высший – низший. А здесь Высший – в руках низшего. Творец – в объятиях творения. Старец Симеон держит Того, Кто держит весь мир. Именно поэтому молитва Симеона звучит так свободно:
«Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему, с миром; яко видеста очи мои спасение Твое» (Лк. 2, 29–30).
Он увидел. Он дождался. Дальше можно и умереть, потому что дальше – вечность в руках этого Младенца.
Встреча с Богом, ставшим уязвимым, требует ответа. Кто-то восстанет, умилившись, кто-то падет, преткнувшись о камень смирения
И тут же Симеон открывает Марии оборотную сторону этой встречи без дистанции:
«Се, лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий, – и Тебе Самой оружие пройдет душу, – да откроются помышления многих сердец» (Лк. 2, 34–35).
Встреча с Богом, ставшим уязвимым, требует ответа. Кто-то восстанет, умилившись, кто-то падет, преткнувшись о камень смирения. Кто-то благоговейно возьмёт Христа на руки, кто-то отойдёт, спрятав руки за спину.
Сретенье в каждом из нас
Сретенье – это тайна и Таинство. Оно совершается в Церкви каждый раз, когда мы подходим к Чаше. И каждый из нас в этой встрече – немного Симеон.
В нас есть ветхозаветное: желание справедливости, страх наказания, поиск закона. Но в нас есть и новозаветное ожидание: надежда на то, что Бог не просто Судия, но Отец. И вот наступает момент, когда мы стоим перед Богом лицом к лицу. Апостол Павел говорит:
«Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу» (1 Кор. 13, 12).
Сретенье – это предвкушение того окончательного «лицом к Лицу».
В этот момент все наши обиды, все наши пререкания, вся наша гордыня становятся пылью. Мы приносим в жертву Богу не голубиных птенцов, как Мария, – мы приносим Ему сокрушенное сердце:
«Жертва Богу – дух сокрушенный; сердца сокрушенного и смиренного Ты не презришь, Боже» (Пс. 50, 19).
И тогда, причащаясь святых Тела и Крови Христовых, каждый верный может повторить вслед за Симеоном слова, которые стали мостом между двумя Заветами.
Остается только одно: держать Бога в своих руках, позволив Ему держать нас в Своих. Ведь дальше уже некуда спешить. Встреча состоялась. Бог стал человеком, чтобы встретиться и подарить Себя нам, чтобы мы стали богами по благодати. Свершилось то, о чем было решено в Предвечном Совете Пресвятой Троицы.
