1. Дыхание верности
Вол знает владетеля своего, и осёл – ясли господина своего (Ис. 1:3).
Вол по имени Амит тяжело переступал с ноги на ногу в полутьме пещеры. Его дыхание поднималось в холодном воздухе плотным паром. Рядом, привязанный к тому же столбу, беспокойно переминался молодой осел Киф.
– Всё, Киф, – сказал Амит. – После такой дороги можно и отдохнуть.
– Холодно, – проворчал Киф. – И есть нечего…
Путь был долог и труден. Они вышли из Назарета на заре и шли целых шесть дней. Амит всю дорогу тащил повозку со скромным скарбом старого хозяина Иосифа, а Киф осторожно ступал по каменистой дороге, везя на своей спине его беременную жену Марию. Амит чувствовал, как его спутник волнуется, даже иногда дрожит от напряжения. Иосиф шёл рядом, то и дело поправляя поклажу, поддерживая жену взглядом и тихим словом. Мария терпеливо переносила все тяготы пути, гладила шею Кифа, благодаря его за помощь. Её лицо было озарено каким-то глубоким, светлым ожиданием, которое усиливалось с каждым шагом, будто они приближались к чему-то великому и чрезвычайно желанному.
Вол Амит тащил повозку со скромным скарбом Иосифа, а осел Киф осторожно ступал по каменистой дороге, везя на спине беременную Марию
Добрались они до Вифлеема уже в глубоких сумерках шестого дня, когда холодный ветер с гор пробирал до костей. Все здания оказались занятыми. Поэтому пустая пещера, служившая укрытием для пастухов и животных, показалась спасением. Иосиф ввёл вола и осла внутрь, торопливо расчистил для них угол, бросил охапку сена в ясли, после чего стал заботиться о Марии. Устроил для неё лежанку из вещей. Быстро разжёг небольшой костёр. В тихом, чуть колеблющемся свете был виден её молящийся силуэт.
Амит закрыл глаза в надежде заснуть, но не успел. В пещере раздался радостный возглас Марии и вторящий ему пронзительный крик Новорожденного. Наконец то, что они ожидали, свершилось. Слава Богу, не во время перехода.
Иосиф засуетился: вычистил ясли в полу, застелил их свежей соломой и чистой мягкой тканью. Когда всё было готово, уже Сама Мария бережно положила спеленатого Младенца в приготовленную колыбель.
Уставшие и счастливые родители сидели рядом и не могли налюбоваться своим Сыном. Он какое-то время молча и внимательно смотрел на них в ответ, потом улыбнулся и заснул. Недолгую тишину нарушили звуки шагов и сдержанные голоса у входа. В пещеру робко вошли трое пастухов. Увидев в яслях Младенца, они тут же пали на колени и начали тихо шептать: «Слава в вышних Богу, на земле мир, в людях – благоволение». Чуть позже к ним присоединилась шустрая молодая овечка, за стенами послышалось блеяние многочисленного овечьего стада. Амит и Киф с удивлением наблюдали, как эти большие грубые мужчины плакали от радости, как их глаза излучали восторг и благоговение.
«Странные какие-то! – подумал Киф. – Будто никогда не видели рождённых людей. Ведут себя, как эта глупенькая овечка».
После, отойдя от яслей, пастухи что-то шёпотом рассказывали Иосифу и Марии, указывая то вверх, то на лежащего в колыбели Младенца. Видимо, объясняли, что их сюда привело. Мария и Иосиф удивлённо слушали.
Когда пастухи с овечкой ушли, хозяева смогли, наконец, заснуть. Стало совсем тихо. Таинственно светились угли потухшего костра.
Амит и сам уж было хотел закрыть глаза и заснуть, но заметил, как Ребёнок зашевелился в пелёнках, высвободил Свои маленькие ручки, стал их сжимать и разжимать. От его голых ручек и лица шёл пар. Он казался таким беззащитным, как теленок в первый час жизни.
– Замёрзнет! – испугался Амит.
Киф подошёл, встал над яслями с Младенцем и медленно выдохнул. Теплый воздух из его ноздрей окутал ребёнка. Амит сделал то же самое. Простые, пахнущие травой и трудом, дыхания двух животных смешались, образовав единое теплое покрывало вокруг спящего Ребёнка.
В этот миг Амит почувствовал, Кто лежит перед ним. В его памяти пронеслось с детства слышанное выражение: «Вол знает владетеля своего, и осёл – ясли господина своего». Он вдруг понял, Кого греет своим дыханием.
– Киф, ты понял: это же наш самый главный Хозяин. Мы здесь ради Него, а Он – ради нас!
Вол и осел долго стояли, согревая своим дыханием Того, Кто дал им это дыхание
Но Кифу было не до размышлений. Он усиленно и старательно дышал, борясь с наступающим из темноты холодом. Амит решил не отставать. Так они долго стояли, согревая своим дыханием Того, Кто дал им это дыхание, Кто их создал и привёл в эту пещеру.
На рассвете ребенок открыл глаза. Первое, что он увидел над собой, – были глаза двух верных животных. В Его взгляде светилась бесконечная благодарность за подаренное ими тепло; в их взглядах сияла искренняя забота. А снаружи, на светлеющем небе, уже почти растаяла последняя, самая яркая звезда.
2. Свидетели надежды
Овцы Мои слушаются голоса Моего;
Я знаю их, и они следуют за мной (Ин. 10:27–28).
Овца по имени Нефеш дремала, прижавшись к боку матери. Ночь над полями Вифлеема была ясной и холодной. Вокруг, словно белые холмы на темном полотне, спали другие овцы стада. Немного поодаль сидели пастухи, деля остатки хлеба и приглушенно разговаривая у костра. Их пёс, черно-белый сторож, лежал, положив морду на лапы, но уши его были начеку.
Люди говорили о переписи и о новых налогах, которые за ней последуют, о том, что жизнь станет ещё труднее. В их голосах звучали усталость и печаль, почти отчаяние. Нефеш не понимала слов, но чувствовала тяжесть в их сердцах – ту же тяжесть, что лежала на всей земле, словно долгая засуха, иссушившая траву.
Вдруг собака подняла голову и тихо заворчала. Нефеш открыла глаза. Воздух изменился: стал каким-то плотным, тесным от ожидания, как перед грозой. Мать-овца беспокойно заблеяла, поднимаясь на ноги.
И тогда всё небо раскрылось и просияло.
Это не был обычный, солнечный свет. Солнца не было. Это был свет, который воссиял свыше и затопил все поле ослепительной белизной. Овцы вскрикнули от изумления. Пастухи в ужасе попадали на землю, закрывая лица.
В центре света возникла сияющая фигура ангела. Его лицо излучало такую доброту, что испуганные овцы перестала дрожать.
– Не бойтесь! – прозвучал могущественный торжествующий голос. – Я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь; и вот вам знак: вы найдете Младенца в пеленах, лежащего в яслях.
Нефеш слушала, и ангельские слова отпечатывались в ее сердце: «Радость», «Спаситель», «Христос», «Господь», «Младенец в яслях». Слова эти были не только для людей, но и для неё, для её мамы, для всех животных и растений, всех сотворённых существ. Тот, Кто всё сотворил, наконец, пришёл, чтобы пообщаться со всем своими творением.
Сияние стало ещё сильнее: Небо наполнилось бесчисленным множеством других светоносных ангелов. Их голоса слились в песнь, от которой затрепетала Земля и замерли в благоговении самые отдалённые звезды:
– Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!
Нефеш стояла, запрокинув голову. Пастухи поднялись с омытыми слезами просветлёнными лицами.
– Пойдем в Вифлеем! – решительно крикнул один из них.
И они ушли, оставив стадо. Такого ещё никогда не было, чтобы оно оставалось без человеческого присмотра.
И тут Нефеш, никогда не покидавшая мать, сделала шаг вперед. Потом ещё и ещё один. Она пошла, побежала за пастухами. Не только потому, что ей стало страшно без них, но и потому, что сама захотела увидеть то, о чем рассказали ангелы. За ней потянулись все остальные: овцы, ягнята, даже самая старая овца с хромой ногой. Пёс бежал впереди, радостно виляя хвостом.
Наконец следы пастухов привели к пещере. Стадо в нерешительности остановилось перед входом. Нефеш протиснулась внутрь, увидела пастухов, стоящих на коленях перед лежащим в яслях Младенцем в пелёнках. Всё было точно так, как и предсказывал ангел.
Свет, который она видела в поле, теперь был здесь. Он исходил от этого крошечного существа. Свет был не таким ослепительно ярким, как в поле, а каким-то тихим, сердечным. Но это был тот же самый свет. Нефеш это ясно чувствовала.
Ей просто не верилось, что она, маленькая и несмышлёная овца, удостоилась стать свидетельницей исполнения всех ангельских обещаний
Она слышала, как пастухи рассказывали родителям Младенца о явлении ангелов, об их радостной вести. Ей просто не верилось, что она, маленькая и несмышлёная овца, удостоилась не только видеть ангелов и слышать их благовестие, но и стать свидетельницей исполнения всех ангельских обещаний.
Нефеш подошла ближе, потянулась и коснулась края яслей. Так она выразила своё почтение Младенцу.
«Мир на земле», – подумала овечка, – это не отсутствие волков, засухи, грозы и града. Это присутствие смирного и кроткого Господа. Здесь, среди людей, животных, сена и надежды.
Когда они все вместе возвращались на своё пастбище, в мире, как и в их сердцах, царил ясный и тихий покой.
3. Путь к Тайне
Множество верблюдов покроет тебя – дромадеры из Мадиама и Ефы; все они из Савы придут, принесут золото и ладан и возвестят славу Господа (Ис. 60:6–14).
Верблюд по имени Гашим шёл уже тридцать третью ночь подряд. Его широкие ступни мерно ступали по холодному песку, колени поднимались и опускались в привычном, почти самопроизвольном ритме. На его горбе, в богато украшенном седле, сидел один из трех звездочётов – старый Гаспар, покачиваясь в такт шагам.
Позади шли два других верблюда – Мелих с мудрецом Мельхиором и юный, ещё неопытный Бакир с волхвом Бальтазаром. Они двигались небольшим караваном через пустыню, ведомые звездой. Не одной из тех, что неизменно висели на небосклоне каждый год, а новой и яркой, внезапно появившейся на Востоке и теперь двигавшейся перед ними.
Гашим, как самый старый, помнил тысячи переходов. За свою жизнь он перевозил множество грузов – пряностей, шелков, золотых и серебряных украшений, драгоценных камней, посуды, оружия. Не счесть, сколько людей и животных он перевёл. Но такого путешествия ещё не было в его памяти. Они шли не за богатством, властью или славой. Они шли за звездой, как за чудом. Шли туда, не зная куда; за ответом на вопрос, заданный самим Небом; за чем-то ото всех сокрытым, что вот-вот должно было открыться. Они шли за какой-то великой удивительной Тайной, Тайной всех тайн, ощущая себя её первооткрывателями и служителями.
Звездочёт Гаспар часто говорил с другими мудрецами у вечернего костра. До верблюдов доносились обрывки фраз: «пророчество», «Царь Иудейский», «знамение»… Они слышали, как учёные мужи рассуждали о дарах, которые они везли: золоте для царя, ладане для Бога, смирне для смертного. Эти разговоры поневоле страшили и увлекали животных. Они чувствовали трепет в руках волхвов, державших поводья; видели, как их умудрённые опытом и знаниями хозяева, словно маленькие дети, заворожённо смотрели на звезду, и в их глазах горело не просто очередное исследовательское любопытство, но жажда окончательной Истины…
Однажды ночью звезда исчезла. Они как раз достигли большого города с высокими стенами – Иерусалима. Волхвы отвели верблюдов в хлев и ушли во дворец местного царя, надеясь, что он подскажет им, куда идти дальше. От осла, который был с нами в хлеву, мы узнали, что царя зовут Ирод и что его все боятся. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным злобой и ложью; еда – горькой. Гашим нервничал, раздувая ноздри от волнения. Даже Мелих, обычно спокойный, нетерпеливо перебирал копытами. Бакир жалобно бурчал. Что-то здесь было нечисто.
Хозяева вернулись взволнованные и даже чем-то испуганные. Быстро собрались и двинулись в путь. Едва они покинули городские ворота, звезда появилась вновь – теперь ещё ярче, ещё ближе, чем прежде. Как же от этого радостно стало на сердце. Все снова воспряли надеждой. Звезда вела по дороге на юг и привела в маленький, ничем не примечательный городок под названием Вифлеем.
Как только Гаспар его увидел, так сразу же торжественно произнёс:
– И ты, Вифлеем, земля Иудина, ничем не меньше воеводств Иудиных, ибо из тебя произойдет Вождь, Который упасет народ Мой, Израиля.
Мельхиор и Бальтазар согласно закивали.
Звезда остановилась над одним скромным домом на окраине. Не над дворцом и не над храмом, как ожидали мудрецы, которые происходили из древнего царского рода. Звезда ярко сияла над простым жилищем бедняков.
Звездочёты спешились. Их лица были бледны от волнения. Они достали дары, облегчив, наконец, верблюжьи ноши. Телесная тяжесть ушла, но душевное напряжение осталось.
Гаспар привязал своего верблюда к столбу у дома, ласково потрепал по шее.
– Жди, старый друг. Сейчас мы Его увидим…
Волхвы вошли. Верблюды остались снаружи. Ночь была тихой. Из дома доносился приветливый женский голос, радостный гул мужских голосов и… чьё-то всеслышащее и всепонимающее молчание…
Гашим замер, всем своим существом ощутив себя рядом с Центром, к которому ведут все пути, с Источником, из которого проистекают все реки, с Началом всех начал и Концом всех концов. Время как будто остановилось.
Сквозь приоткрывшуюся дверь три верблюда увидели, как три умудрённых и уважаемых старца стояли на коленях перед обычным человеческим младенцем на руках у молодой Женщины; как они открывали ларцы и полагали свои дары. Золото таинственно блеснуло в тусклом свете лампы. Сладкий запах ладана донёсся на улицу. С ним смешался горьковатый аромат смирны.
Младенец, улыбаясь, смотрел на дары, на склонившихся перед Ним старцев, потом поднял взгляд на верблюдов. Этого чистого детского взгляда хватило, чтобы они поняли, что перед ними Сам Царь Неба и Земли, Владыка всего сущего, к Которому они под видом драгоценностей и благовоний привезли не только всю человеческую мудрость, всё человеческое стремление к истине, но и всё животное послушание и служение.
Гашим принёс золото – теперь он видел Истинного Царя.
Мелих принёс ладан – теперь он чувствовал присутствие Бога.
Бакир принёс смирну – и теперь стоял перед Тем, Кто примет смерть, чтобы победить ее.
Хозяева вышли из дома другими, просвещёнными и преображёнными, с великою радостью в глазах.
Верблюды Гашим, Мелих и Бакир склонили свои длинные шеи перед Хозяином своих хозяев
На утро все трое стали рассказывать друг другу один и тот же сон, в котором Бог повелел им возвращаться другой дорогой, не заходя в Иерусалим. Прежде чем тронуться в путь, Гаспар, Мельхиор и Бальтазар обернулись, ещё раз посмотрели на тот самый дом и поклонились Тому, Кто в нём обитал. Гашим, Мелих и Бакир также склонили свои длинные шеи перед Хозяином своих хозяев.
Обратный путь прошёл легче, хотя они шли другой, более длинной и трудной дорогой. Верблюды шагали уверенно и быстро. Они выполнили своё предназначение. Как и звезда, которой уже не было на небосклоне. Свет Того, к Кому она их привела, они несли внутри себя.
Животные пустыни везли взыскующих к Тайне разума, ставшей для них Таинством встречи, навсегда разделившей историю на До и После.
